?

Log in

No account? Create an account
ДВЕ ДЕВЯТЫХ АБСОЛЮТНОГО СЧАСТЬЯ
(КРАЙ, ГДЕ РЕКИ ТЕКУТ МОЛОКОМ И МЫШАМИ)


"А ведь ты умираешь, дружочек" - отчётливо слышу я, проходя через пустынный двор.
Оглядываюсь вокруг: никого. Только на лавочке у подъезда лежит одноглазый бродячий кот. Но не кот же это сказал, правда?
Кот тем временем неотрывно смотрит на меня умным одиноким глазом, да так, что мне становится окончательно не по себе.
"Да не пялься ты на меня так" - вновь слышу я голос, исходящий откуда-то изнутри моей бедной головы. "Ты что, никогда чужих мыслей не читал, что ли?"
Ну всё, приехали. Работать надо меньше. Больше отдыхать. Вот закончу очередной проект - и обязательно возьму отпуск. Может быть, даже трёхдневный. Улечу к тёплому морю, буду плавать, загорать, хорошо кушать и что там ещё на отдыхе полагается. А сейчас извини, кот, но мне пора.
Однако вместо того, чтобы уйти, я зачем-то спрашиваю:
- Ну и от чего же я умираю, а, мистер всезнайка?
Кот явно обижается, отворачивается и сквозь зубы цедит (интересно, как это у него получается - цедить сквозь зубы мысль?) три буквы. Те самые, которые как приговор.
После чего окончательно теряет ко мне интерес.
[Читать дальше]
Бред и туман, мракобесие и джаз - так или примерно так твержу себе всю следующую неделю. Ты кому поверил - коту? Голосу в своей голове? Собственному "второму я"?
Но через неделю всё-таки не выдерживаю и решаюсь выкроить из сверхплотного графика аж полдня "на провериться". А потом ещё неделю жду результатов, бестрепетно, но не так чтобы уж совсем.
А потом приходят результаты - и колесо сансары, в котором бегал последние два десятка лет, вдруг со скрипом останавливается, а время, наоборот, пробивает сверхзвуковой барьер. Потому что оно самое и есть, да ещё в крайне агрессивном варианте, сроки давно упущены, операция бессмысленна, и осталось мне полгода - в лучшем случае. Это если жрать химию ложками, лысеть и ползать на трясущихся ногах. А если не жрать и делать вид, что с тобой всё в порядке - три месяца, оценка сверху.
Эх, котик-коток. Где ж ты раньше-то был, а?

Умирать решаю за городом, на семейной фазенде, на которой со студенческих лет не появлялся. Денег за городскую квартиру, сданную за бесценок знакомым, как раз хватает на всё жизненно необходимое, а вот на химию уже не хватает - ну значит, и не надо.
Здесь, то есть в той как бы жизни, которая ещё вчера была как бы моей, уже ничего не держит. С работы уволился. Приятели-собутыльники разбежались, как от прокажённого. Девушка, претендовавшая на роль жены, сказала без особого смущения: "Ну ты же понимаешь..."
Видно, смерть и вправду дело одинокое. И заразное.

Кот появляется во дворе только перед самым отъездом. По-хозяйски влезает на переднее сиденье. Думает: "Ну что, поехали?"
Видя моё замешательство, добавляет: "Да ты не парься. В лоток я не хожу, китекэт не ем. Там, куда мы едем, есть сад, есть мыши - вот и славно".
Заканчивает совсем уж по-сказочному: "Не бросай меня, добрый молодец. Я тебе ещё пригожусь".
Нет, я, конечно, не верю, что кто-то или что-то мне пригодится теперь. Если это не волшебная палочка или волосок из бороды Хоттабыча. А с другой стороны - что он меняет, этот одноглазый? Если ему так хочется - пусть будет.

Первый месяц уходит на то, чтобы научиться жить бок о бок с чёрным ужасом. Засыпать по ночам, сперва ненадолго, часа на полтора, потом всё дольше и всё крепче. Снова замечать мимолётные штрихи в картине мироздания, о которых не задумывался с детства - цвет закатного неба, свежесть первого инея на траве, запах и вкус наливных антоновских яблок в саду.
Кот всё это время молчит, не выходит на связь. Да и поле зрения не балует своим видом.
Лишь однажды, в тот момент, когда я впервые ловлю себя на мысли, что жизнь прекрасна сама по себе, самим фактом своего наличия - вылезает из кустов с жирной мышью в зубах и удовлетворённо констатирует: "Обживаешься. Скоро с тобой можно будет нормально общаться".
С тем и уходит.

На чердаке, который взялся разбирать, чтоб хоть как-то занять себя и отвлечься от мрачных мыслей, обнаруживаются горы тетрадок и просто разрозненных бумажек, исписанных мелким, летящим почерком. Сперва я даже не понимаю, чьё это богатство - так давно не писал ничего от руки. А когда понимаю, первое желание - бросить в печку. Кому и зачем это нужно теперь? Но почему-то не бросаю, лишь спускаю с чердака и аккуратно складываю в угол комнаты. И очень вовремя - на следующий день сил вскарабкаться на чердак уже нет.

"Знаешь, почему смерть так тяжела и так страшна как процесс?" - спрашивает кот в тот вечер, когда в саду впервые идёт снег. - "Лишь потому, что она так сладка и так желанна как результат. Если бы умирать было легко и приятно, на Земле бы никого не осталось. Боль, мучения, страх - не более чем забор с колючей проволокой, которым Создатель предусмотрительно оградил благословенный край, где реки текут молоком и мышами".
- Глупый ты кот! Разве реки могут течь мышами?
"Это ты глупый человек. Как можно хотеть приторное и липкое, которое вы зовёте мёдом?"

- Тебе хорошо говорить о смерти, - по-детски жалуюсь в то утро, когда слабость мешает дойти до садовой калитки. - У тебя впереди ещё полно жизней.
"А вот и ошибаешься. Эта - последняя".
- Откуда ты знаешь?
"Просто помню. Ну, и ещё немного умею считать".
- Помнишь? Все свои жизни?
"Так же, как и все свои смерти. Могу рассказать, если хочешь".

Семь дней я слушаю свою хвостатую Шахерезаду, и семь ночей моя подушка мокра от слёз.
По одной жизни в день. По одной смерти в день.
Больше я не в силах выдержать.
Слова - всего лишь слова. А мысли - это ещё и чувства. В этом главное преимущество мысленного общения и его же основной недостаток.
Это я захлёбываюсь в мешке, брошенном в реку.
Это я сжимаюсь в беззащитный комочек у бетонной стены под градом камней.
Это я целую вечность падаю с балконных перил - и не на лапы, а на доску с гвоздями, которую кому-то было лениво донести до помойки.
Это мне, распятому на холодном столе, санитар с пустыми глазами вводит в лапу кошмарную розовую смесь.
Это меня рвут на части одичавшие собаки на пустыре.
Это моя лапа попадает в капкан, и это мне не хватает мужества её перегрызть, и это я мучительно умираю от жажды в подвале собственного дома, в двух шагах от любящей хозяйки.
Это я понимаю, что смерть от голода ничем не лучше смерти от жажды, и это мне не хватает сил отказаться от воды, чтобы всё побыстрее кончилось, и это меня находят спустя год в запертой квартире, хозяин которой ушёл однажды утром, чтобы уже никогда не вернуться.

А на восьмой вечер кот молчит. И делает это так выразительно, что я спрашиваю его, пересилив ужас перед тем, что могу услышать в ответ:
- Прости, мне кажется или ты рассказал всего про семь жизней? Ты же вроде говорил, что нынешняя - девятая!
Кот хитро косится на меня.
"Ну хорошо. Дело в том, что я начал не совсем с начала. Я не рассказал тебе про первую жизнь. Но я думал, что ты и так знаешь".
И, не дав мне опомниться, продолжает:
"Мне было всего несколько дней от роду - ну, может, неделя - когда они пришли к маме и ко всем нам. Глупые, злые мальчишки. Маму убили сразу, потому что она сопротивлялась. А нами, слепыми котятами, играли в футбол, пока мы казались им хоть чуточку живыми.
Но я не умер тогда. У меня впереди была ещё долгая-долгая ночь, полная боли и любви. Не моей любви и не только моей боли. Потому что после тех мальчишек пришёл ещё один..."
Дальше я не могу слушать.

Я глажу его так нежно, как не гладил никого и никогда в жизни. Я поливаю его шерсть слезами отчаяния. Я говорю:
- Прости меня, мой бедный кот! Я не спас тебя, и я не смог позаботиться о тебе как надо - я только продлил твои мучения! Это из-за меня ты умер!
"Глупый, глупый мальчишка" - мурчит он в ответ. - "Как был глупым мальчишкой, так им и остался. А ничего, что у меня внутри не было ни одного целого органа? Я был обречён, когда ты меня нашёл, - но дело даже не в этом. Я умирал в холоде, злобе и ненависти, пока не пришёл ты. После этого я тоже умирал, но в тепле, ласке и любви. Ты хоть понимаешь, насколько это всё меняет?"
Я понимаю. Теперь - понимаю.
"Это ты научил меня любви" - думает мне кот. - "И это тебя я искал все оставшиеся жизни. И, как видишь, не зря".
Я хочу ответить - и не могу. Потому что стремительно погружаюсь в сон, но не тёмный и страшный, а весёлый и разноцветный, как в детстве, и лишь в последний момент успеваю ухватить самым краешком сознания:
"Я тебя люблю".

Всю зиму я разбираю свои черновики. Одни дописываю, другие переделываю заново. Некоторые пускаю на растопку - но таких совсем немного. Ведь тот мальчишка, который их писал, был, в сущности, неплохим человеком, - просто кое-чего не понимал в жизни.
А вечерами мы с котом молча сидим у огня. Когда два существа настолько близки друг другу, то им не нужны ни слова, ни даже мысли.

"Ну вот и всё" - слышу я в первый весенний день и вздрагиваю, потому что за зиму привык к тишине.
- Ты хочешь сказать, что мне... пора?
"Ну да. Бумажки твои практически разобраны. Поедешь в город, напечатаешь их на радость людям. Работу себе найдёшь такую, чтобы и на жизнь хватало, и было когда жить. А в дерьмо, которое раньше звал своей судьбой, больше не наступай".
- Постой, но как же так? Я же смертельно болен! Я умирать сюда приехал! - заявляю я совершенно идиотский протест.
"И снова ошибаешься. Ты абсолютно здоров. А умирать сюда приехал я".
И поспешно добавляет:
"На случай, если ты вновь захочешь предаться своему любимому занятию, уточняю: ты здесь совершенно ни при чём. Просто пришло моё время. Это у вас жизнь одна, но длинная. А у нас - много, зато все короткие".

Последнюю ночь перед разлукой мы оба не спим, как и много лет назад.
Кот лежит у меня на коленях, и я чувствую, как падают в бездну последние песчинки его времени.
Несмотря на это, он не выглядит страдающим или испуганным. И даже помурчивает мне порой - совсем чуть-чуть, чтобы сберечь силы.
На рассвете он произносит:
"Мне пора".
Я молча киваю, не в силах сдержать слёзы.
"Зарой то, что от меня останется, под своей любимой яблоней и уезжай" - продолжает кот. - "Тебе будет слишком плохо здесь, и твоя смерть может вернуться за тобой".
Это я и сам знаю.
"Уезжай, но через год возвращайся" - просит кот. - "Посадишь надо мной кошачью мяту, валерьянки выпьешь - или как там у вас в таких случаях принято делать?"
Я пытаюсь улыбнуться, но не могу.
"Я прожил девять жизней, и две из них я был счастлив с тобой" - уже совсем тихо думает кот. - "Две девятых абсолютного счастья. Спасибо тебе".
- Это тебе спасибо. Я люблю тебя, кот.
"Я знаю" - удовлетворённо выдыхает он, вытягивается и через мгновение уже гоняется за мышами на берегу небесной молочной реки.

Я делаю всё так, как он хотел. Начиная с могилы под любимой яблоней и заканчивая изданием моих творений, которые неожиданно для нашего жестокого века оказываются востребованными. Не иначе кот и тут лапу приложил. Как в случае с моей бесследно пропавшей болезнью, которая делает меня объектом долгих исследований, темой статей и, вполне возможно, парочки диссертаций. Светило медицины, огласившее в своё время мой диагноз, беспомощно разводит руками: "Ну извините..."
За что извиняетесь, хочется мне спросить. За то, что я жив?
Но я ничего не говорю - ни ему, ни бывшим приятелям, ни сбежавшей невесте.
Я просто стараюсь держаться от них подальше.

А ровно через год я возвращаюсь в свой сад. Весна выдалась ранняя, и деревья уже вовсю цветут.
Под моей любимой яблоней греется на солнышке очаровательный ярко-рыжий котёнок.
Я даже не успеваю ничего подумать по этому поводу, потому что слышу:
"Знаешь, мне, наверное, ещё рано оставаться в том краю, где реки текут молоком и мышами".
Котёнок хитро смотрит на меня двумя абсолютно здоровыми, лучистыми глазами и продолжает:
"Эту чушь про девять жизней вы же сами и придумали. А мы просто возвращаемся туда, где нас любят".
И резюмирует, устраиваясь поудобней у меня на руках:
"Две девятых абсолютного счастья - это, конечно, хорошо. Но три десятых - ещё лучше".

Часть 1   Часть 2
СТОРОЖЕВОЙ КОТ НОРАХ ТРИНАДЦАТЫЙ

Шагнула из приоткрытой двери прямо в центр летнего луга, в густую, сочную, зелёную траву, в разноцветье клевера, маков и васильков, в мелькание стрекоз и гудение шмелей.
Обхватила себя руками, задохнулась от счастья - впервые за столько лет ничего не болело. Нигде. Да и что может болеть в таком новеньком, в таком лёгком и упругом девичьем теле?
Так не бывает, сказала сама себе. Это сон. И от этой мысли хотела безо всякого перехода заплакать, но почему-то не заплакала.
Ну да. Ну, сон. И что? Уж точно лучший из всех снов моей долгой жизни - слишком долгой, если честно. Такая единовременная компенсация за все бессонницы. За просыпания от чёрного, невыразимого, невыносимого ужаса. И наоборот - за беспробудные кошмары, которые крутит с полуночи до рассвета спрятанный за ширмой психологический садист (ох и повезло гаду, что успел спрятаться...)
Так что в любом случае берём. А там, глядишь, везение продолжится. Не сработает будильник в чужой и бесконечно далёкой пародии на мир. Соседи отложат евроремонт с применением азиатских орудий пытки. Шофёр утреннего мусоровоза уйдёт в запой. Крошечные осколки разбитой вдребезги удачи сложатся в сверкающий паззлик - и сон продлится ещё чуть-чуть. И ещё чуть-чуть. И ещё.
Идеально, конечно же, было бы вообще не просыпаться. Так и остаться в этом замечательном сне. Так и жить здесь, вечно юной, здоровой, беззаботной. Кому-то это уже удавалось, ведь правда? Я точно где-то читала подобную историю. Или нет, не читала, а слышала, и не одну, а сразу несколько. Или...
Вот ведь дура клиническая, одёрнула сама себя. Тратишь драгоценные минутки, вместо того чтобы наслаждаться идеальным "здесь-и-сейчас".
Отбросила последние обрывки надоедливых мыслей. С наслаждением вдохнула сладкий тягучий воздух. Огляделась вокруг.
[Читать дальше]
Над ней было высокое, голубое, солнечное небо, абсолютно непредставимое в их широтах, тем более в это время года. Далеко-далеко, почти там, где оно встречалось с землёй, раскинулся на холме прекрасный город. Она едва различала его черты, но была твёрдо уверена, что когда-то в далёком детстве жила там со всей своей семьёй, а потом пошла гулять, заблудилась, и с тех пор всю жизнь только и делает, что пытается найти дорогу домой.
- Добро пожаловать домой, дитя моё, - услышала она чей-то голос.
Вздрогнув от неожиданности, отвела взгляд от горизонта и лишь теперь увидела, что город отделён от луга речкой, неширокой, но быстрой, полной весёлых солнечных зайчиков. Голос же принадлежал седому старику, сидящему в лодке недалеко от берега. Большая белая борода и красный кафтан делали его похожим на Санта-Клауса, а в тёплых лучистых глазах то ли солнце отражалось, то ли они сами по себе так сияли - попробуй разбери!
- Добро пожаловать домой, - повторил старик.
- Кто вы, дедушка? И откуда меня знаете? - растерянно пролепетала она.
- Я соединяю тех, кого разлучила судьба. Седой паромщик - так, кажется, зовут меня в вашей песне? Однако сейчас не время для пустых разговоров. Твои папа и мама давно тебя заждались.
- Папа... и... мама?
- Именно. Когда-то они потеряли тебя на этом самом месте, и с тех пор каждый день посылали меня сюда в надежде, что когда-нибудь ты вернёшься. И вот ты здесь.
Она не верила своим ушам. Её родители живы, они ждут её на другом берегу! И она совсем скоро, вот прямо сейчас, их увидит!
Не помня себя от счастья, она шагнула к воде.

"Минуточку!" - крикнул вдруг кто-то противным мяукающим голосом, и из травы вылез большой потрёпанный кот. Хотя она всегда любила кошек, этот экземпляр вызывал почему-то омерзение и желание наподдать ногой под линялое брюхо.
- Эй, так нечестно! - непонятно почему возмутился кот, обращаясь к лодочнику. Старик только усмехнулся.
- Моя госпожа, ни в коем случае не садитесь в лодку! Вам туда не надо! - теперь кот обращался уже к ней.
- Вот ещё! - фыркнула она. - Буду я слушать всяких четвероногих. И откуда ты только взялся на мою голову?
- Позвольте представиться - сторожевой кот Норах Тринадцатый (на редкость дурацкое имя, с раздражением подумала она). - Полная противоположность вот этому... - он злобно покосился на старика.
- Самокритично, блохастый, - оскалился лодочник. И снова ей, мягко, но настойчиво: - Нас ждут, поспешим же.

В другое время и в другом месте её бы обязательно насторожила его суетливая назойливость, типичная для сетевых торговцев и строителей финансовых пирамид. "Что изменят пять минут для тех, кто ждал годами?" - так бы спросила она.
Да, она обязательно бы сделала так и ещё как-нибудь по-умному - но только не здесь и не сейчас. Потому что она и сама больше не могла ждать.
Грубо отпихнув кота, вставшего на пути между ней и рекой, она подбежала к воде и уже готова была сесть в лодку - но кот настиг её огромным прыжком и с отчаянным воплем вцепился зубами и когтями в её голую ногу, занесённую над бортом лодки. Визжа скорее от обиды и неожиданности, чем от боли, она затрясла ногой, пытаясь стряхнуть мерзавца... и растворилась в воздухе.

* * *

- Тебе всё хуже удаются твои трюки, - сказал старик.
Местность вокруг них изменилась сразу после исчезновения девушки. На сухой безжизненной равнине под низким свинцовым небом мёртвый ветер едва шевелил ошмётки бурой прошлогодней травы. Вода в реке стала бездонно-чёрной и ещё менее совместимой с жизнью, чем равнина. Противоположный берег реки терялся в густом ядовито-жёлтом тумане.
Старик тоже утратил сходство с Санта-Клаусом. Теперь он напоминал известного наездника, любителя лошадей мышастой масти. Лишь глаза всё так же горели из-под чёрного капюшона, но не было в их свете ни любви, ни тепла.
- Да неужели? - огрызнулся кот. Он один остался прежним, явно выбиваясь из общего визуального ряда.
- Смотри сам. Три попытки назад ты как-то смог уболтать её вернуться в дверь, из которой она вышла. В позапрошлый раз на неё подействовал твой мухлёж с именами - кстати, ты не считаешь, что это против правил, а?
- Протестую, - обиженно мяукнул кот. - Бог не фраер, шельму метит.
- Возможно, ты и прав, хотя чем дальше, тем трудней в это поверить. Потому что в прошлый раз ты прикинулся маленьким беззащитным котёнком. Давил ей на железу, ответственную за розовые сопли. Бедная киса, глупая киса! Киса боится дядю, киса не хочет к дяде в лодку!
- Чья бы корова мычала, - вздыбил шерсть кот. - Я только чуточку поигрался с настройками возраста, и всё. А ты? Ты можешь мне показать хоть одного человека, который не обосрётся, увидев тебя без макияжа?
- ...И, наконец, сегодняшний балаган, - продолжал старик, не слушая кота. - Она уже ногу занесла, чтобы сесть в мою лодку, - и что ты делаешь? Ты применяешь к ней грубую физическую силу! Ты играешь на грани фола! А завтра ты проиграешь, потому что не сможешь придумать даже такого убогого варианта. Ты исчерпался, хвостатый!
- Даже не надейся, - самоуверенно заявил кот. - Во-первых, по правилам нашей Игры тебе тоже всякий раз приходится выдумывать что-то новенькое. А во-вторых и в-главных - у меня есть как минимум восемнадцать часов на размышление. И вообще, пора бы уже запомнить, старый ты пень: для твоей победы нужна моя капитуляция. А её не будет!

- Слушай, а может, хватит? - вдруг спросил старик тоном, каким первоклассник просит хулигана: "Дяденька, отдайте мне денежку, пожалуйста, меня мамка заругает!" - За что ты борешься, глупое создание? Ради чего и ради кого? Ты же знаешь: ей плохо, ей больно, она устала ТАМ. А на другом берегу, куда я её по разнарядке давным-давно должен был отвезти, она будет счастлива. Ты не смотри на меня, - добавил он поспешно, - процесс и результат в данном случае - две большие разницы.
- Да знаю я, - отмахнулся кот. - Знаю и признаю, что мой так называемый "разумный эгоизм" давно уже перешёл в безумный. И что ТАМ все мы живём, как черви слепые живут. То есть не черви, а гусеницы. И что на другом берегу мы будем летать бабочками - тоже знаю. И про стадию куколки помню. И даже понимаю, что ты у нас - не палач и не маньяк-убийца, а добрый дядя кукловод, вернее, кукловоз.
- И тем не менее... - начал старик.
- И тем не менее, - эхом отозвался кот.
Помолчали.
- А давай ты убьёшь двух зайцев одним рейсом, - предложил кот.
- Не выйдет, - вздохнул старик. - Я не дед Мазай, зайцев не вожу. А на тебя пока запроса не поступало.
- Ну тогда увидимся.
Старик молча отвернулся и отчалил от берега, но вдруг остановился и посмотрел на кота так, словно видел его впервые в жизни.
- Знаешь, кот, таких, как ты, ничтожно мало по сравнению с теми, кто наполняет эту реку своими рыданиями. И это даже неплохо, иначе бы я мог остаться без работы. Но если бы вас совсем не было, то и на другом берегу, возможно, были бы не цветущие луга и порхающие бабочки. А, например, плач и скрежет зубовный. Никогда не задумывался об этом?
- Не вижу смысла, - парировал кот, - река и так полноводна.
Старик вновь взялся за весло и скоро исчез в тумане. Кот, сидя на берегу, глядел ему вслед.

* * *

Выброшенная из цветного волшебного сна в чёрную душную ночь, чуть не умерла в ту же секунду, раздавленная собственной тяжестью, болью и беспомощностью. Сильнее всего болела нога, укушенная во сне. Видимо, она и разбудила. Но и рука болела, и спина, - в общем, все части ненавистного тела, которые обычно мешали спать и жить. А ещё бешено колотилось сердце и отчаянно не хватало воздуха. Очередной приступ, чтоб его...
Кое-как соскребла себя с кровати, дотащилась до кухни, выпила таблетку.
Подумала: "Если бы не проснулась, точно бы умерла".
Подумала: "Пожалуй, так было бы лучше".
Подумала: "Господи, ну почему я до сих пор существую?"
Ответ на этот вопрос нашёлся совсем рядом, на старом кухонном диванчике. Наглый, царапучий, неласковый, а вот поди ж ты - всё равно жалко: как он тут будет один? Кто накормит, кто лоток почистит? Кто, в конце концов, выпустит из квартиры-саркофага?
Плюхнулась рядом - кот и ухом не повёл.
Пожаловалась в неподвижное ухо:
- Нет, вы только поглядите на него! Хозяйка помирает, а единственный друг даже не мявкнул ради приличия, я уж не говорю про врождённые целительские таланты! Зато дрянь всякую в дом на шерсти притащить - это да, это мы умеем! А ну отвечай, разбойник, ты на каком сеновале валялся?
Кот спал, и в его полуоткрытых глазах отражалось чужое, низкое, свинцовое небо.

Часть 1   Часть 3
Эти рассказы - о хорошем и плохом, о светлом и тёмном, о реальности и мороке.
О двух силах, одна из которых всегда побеждает другую с помощью нехитрой логической операции - "исключающего И".
В конечном итоге это три истории об отрицании смерти.
Потому что кому же придёт в голову отрицать котиков?

МЯДЕЛЬ

Что же такое этот загадочный мядель, и с чем его едят?
Официальный - пишется с большой буквы. И ни с чем его не едят. Как можно съесть целый белорусский город? Вернее, даже два города - Старый Мядель и, соответственно, Новый.
"Мой" мядель никаким, кроме старого, не бывает и быть не может. Старым, линяющим, скорее всего грязно-серым, обязательно длинношёрстным, обязательно с умным не-персидским лицом - вот каким я его вижу. Он ходит, сотрясая воздух своим громогласным "МЯ". Спросите у него, кого вы больше всех любите, кого рассчитываете накормить колбасой "докторской" и затем погладить - и он даст вам осмысленный и, главное, правдивый ответ на чистейшем церковнославянском.
В свободное от вышеперечисленных занятий время старый мядель уютно спит на кровати, на ваших коленях или в другом тёплом и мягком месте. Он слишком стар, чтобы тратить силы на пустяки, и слишком мудр, чтобы жалеть о несделанном.
Впрочем, ради тех, кого он любит, мядель способен на многое...
[Читать дальше]
* * *

Лето, жара, крошечная кухня душной хрущёвки на краю света. По кухне с громким мявом перемещается кот породы "сибирский валенок". Когда-то красавец, гроза окрестных котов и любимец кошек, теперь он являет собой жалкое зрелище. Остатки пышной шерсти свалялись и потускнели, живот провис, как у кормящей Мурки - в общем, ЭТУ свою жизнь он явно доживает.
Посреди кухни сидит на табуретке хозяин кота - лысина, пивное брюшко, красный нос, дырявая майка, треники пузырями. Смолит "Беломор", слушает котовый мяв, и вдруг отчётливо осознаёт, что почти все вокруг более вечны, чем он. Супруга, циркулярка ненаглядная, и та его переживёт, даже со всеми своими болячками. Потом и её не станет, и дети приедут грызться за убогое наследство - сарай на шести сотках в часе езды на электричке да эта хрущёвка. А дальше всё повторится с детьми и внуками, с внуками и правнуками, и так до бесконечности. И даже хорошо, что он этого уже не увидит.
И лишь кота придётся ещё ему, этими самыми руками, закапывать на пустыре за домом. Вон как отощал, а раньше всегда округлялся за лето. Не жрёт почти ничего, шерсть клочьями лезет, спит чуть не круглые сутки, а когда не спит - орёт дурниной, вот как сейчас. То ли болит у него что, то ли окончательно выжил из своего и так невеликого ума, кто ж знает! А хоть бы и выжил, всё равно жалко. И тем жальче, что это, как ни крути, единственное существо на свете, которое так, да нет, какое к чёрту "так" - которое просто его любит. Не ругает за выпивку и раннюю мужскую слабость, как жена. Не видит в нём презренного неудачника, как дети. Не тянет из него деньги, как все они, вместе взятые. Вообще ничего не требует от него, просто любит, и всё.
Так он сидит и думает о котовой бескорыстной любви и котовой же эфемерности, и неожиданно для себя самого переполняется нежностью, которой сроду от него не видали ни жена, ни дети, ни уже пошедшие плодиться внуки. И пускает слезу по небритой щеке - впервые с далёкого и почти нереального детства. И гладит кота по его колтунам, и чувствует, насколько этого мало сейчас, и впервые в жизни хочет сказать что-то ласковое. И долго копается среди привычных междометий и трёх татарских слов со всеми их производными. И изрекает наконец свежесочинённое, с явным ругательством в корне, но при этом исполненное такой любви, что благоверная пошла бы пятнами от ревности:
- Старый ты мядель!
И ещё раз, не в силах придумать ничего другого и чтобы уже никаких сомнений:
- Эх, старый ты мядель!
Безнадёжно машет рукой и, больше не стесняясь кота, плачет, как ребёнок.

* * *

- Мя! - утробно соглашается кот.
И снова лезет на хозяйские колени, трётся об грудь, чтобы хоть немного забрать этой смертельной гадости, хозяин про неё ничего не знает, а он всё пытается сказать, но без толку, не умеет ведь по-человечьи, да и поздно уже по врачам, но и так оставлять нельзя, иначе точно до весны не дотянет, а ему эта дрянь даже вроде как на пользу, да если бы и нет, всё равно прайд не должен лишаться доминанты, это неправильно, а у него ещё восемь жизней здесь и рай на сладкое, столько людей верят в эту ересь, что она давно воплотилась, стала новым законом природы;
а впрочем, они ещё поскрипят, ещё поцепляются друг за друга, два старых мяделя, вот как-то так.

Часть 2   Часть 3
Посвящение двум из не такого уж и большого (но и не маленького) множества моих любимых авторов.
Правда, один из авторов уже давно в лучшем Мире. Но, как сказал сам сэр Макс, кому и когда это мешало ;-)

ЗАБЛУДИВШИЙСЯ ТРАМВАЙ
(ГУМИЛЁВ ТИРЕ МАКС ФРАЙ)

Шёл я проспектом или бульваром,
Иль парапетом у невских волн -
И повстречался с ночным кошмаром,
Громким, как эхо минувших войн.
Вдоль неопознанной авениды,
Капая искрами на бегу,
Мимо холма, где такие виды, *
Мимо берёз, мимо роз в снегу,
Яблонь в цвету, по стриту, по штрассе,
Всем параллельно, а мне вдогон,
В точности следуя некой трассе,
Красного цвета летел вагон.
Свет его фар, неземной, не местный,
Выжег мне душу своим огнём,
И прогремел тогда гром небесный:
"Он на тебе - или ты на нём!"
Замотивирован в полной мере
(Не повторяйте мой трюк на бис),
Я заскочил ему прямо в двери ,
Как с парашютом ныряют вниз.
Створками этих дверей зажатый,
Мозг призадумался на ходу:
Кто уважаемый мой вожатый?
Я его в памяти не найду!
Может быть, нищий, сожжённый в Дели?
Дервиш, которого чтил Бейрут?
Это же сон? Ведь на самом деле
Мёртвых в водители не берут!
Бедное сердце в ответ вещало:
"Видишь дорогу - из жизни прочь?"
Лодку на стыках слегка качало,
В мутных окошках рыдала ночь,
Дождь хохотал, по стеклу сползая,
Капли сливались в девятый вал...
Нет, не секрет, на каком вокзае
Должен свой путь завершить трамвал!
Мало резона смотреть на карты -
Разве не ясно, что карты врут?
Ну-ка, Харон, тормозни драккар ты
И отвечай мне, каков маршрут!
"Чайника... марш!" - огрызнулось эхо,
А незнакомец нажал на газ:
"Вижу вас как наяву! И Ехо
Тоже вас видит не в первый раз".

* Не то Монмартр, не то Монтжуик, но скорее всего спальня Гедиминаса.
Добрый вечер, уважаемые знатоки!

Дежурная команда "Хатуль Мадан" предлагает вашему вниманию ответы на задания третьего тура одиннадцатого Интернет-чемпионата по бескрылкам (ИЧБ-11) в повопросном формате с ответами под спойлерами.
Ответы в списочном формате можно увидеть тут: https://hatul-madan-33.livejournal.com/12363.html.
Ответы также опубликованы на листе Z-INFO: http://lists.chgk.info/z-info/.

Спасибо большое всем, кто принял участие в игре!

С уважением, "Хатуль Мадан".
Добрый вечер, уважаемые знатоки!

Дежурная команда "Хатуль Мадан" предлагает вашему вниманию ответы на задания третьего тура одиннадцатого Интернет-чемпионата по бескрылкам (ИЧБ-11) в списочном формате.
Ответы в повопросном формате с ответами под спойлерами можно увидеть тут: https://hatul-madan-33.livejournal.com/12748.html. Там же можно прокомментировать каждое задание и пакет в целом.
Ответы также опубликованы на листе Z-INFO: http://lists.chgk.info/z-info/.

Спасибо большое всем, кто принял участие в игре!

С уважением, "Хатуль Мадан".


ОтветыCollapse )

Задания 3-го тура ИЧБ-11

Уважаемые любители и профессионалы бескрылок!

Дежурная команда "Хатуль Мадан" предлагает вашему вниманию задания третьего тура одиннадцатого Интернет-чемпионата по бескрылкам (ИЧБ-11). Задания также опубликованы на листе VOPROS: http://lists.chgk.info/vopros/.

Сроки сдачи ответов:
- в предварительном зачёте: до 20.00 (МСК) вторника, 20 ноября;
- в основном зачёте: до 20.00 (МСК) среды, 21 ноября.

Адреса приёма ответов (присылать нужно на ВСЕ три адреса):
virtualex33@gmail.com
lepehinvy@gmail.com
natrix.ua@gmail.com
По этим же адресам с благодарностью примем логи обсуждения.

Задания тура ЗАПРЕЩЕНО обсуждать на любых открытых интернет-ресурсах до 20:40 МСК среды, 21 ноября.
Правила оформления ответов:
http://internet.chgk.info/klub/mail/fo_ichb.html
Регламент:
https://drive.google.com/file/d/1FP7lRd12SlsXb5dtkHheVFzZ7jEolMMl/

Ответы на задания и результаты тура появятся в этом журнале и на листе Z-INFO (http://lists.chgk.info/z-info/) в среду, 21 ноября, в 20:40 (МСК).

Желаем вам приятной игры!
С уважением, дежурные.


Играть!Collapse )
Идею подкинули дети, которым по лит-ре задали учить оригинал ;-)

Жара, но тучи - вечер гнусный!
Уж взгромоздился враг искусный -
Не время, чудище, усни!
Замкни отверсту мукой ногу
Назло восточному Стрибогу,
Дырой востока улизни!

Тост в День медика

Начало тоста представляет собой некий конструктор, где можно безболезненно менять "кардиолога" на "стоматолога" или "маммолога" на "онколога", в зависимости от контингента пьющих ;-)

Проктолог, реаниматолог,
И терапевт, и кардиолог,
Хирург, маммолог, фтизиатр,
Полубезумный психиатр,
Интерны, сёстры и студенты!
Сегодня даже пациенты
Вам не сумеют помешать
Казённый спирт употреблять,
Забыв на время про пинцеты,
Кюретки, скальпели, ланцеты,
Зажимы, боры и щипцы,
Дефибрилляторы, шприцы,
Про хирургические нитки
И прочие орудья пытки.

А мы за праздничным столом
Поднимем тост, чтоб ваш диплом
Признали Штаты и Европа;
Чтобы без слёз и микроскопа
Свою зарплату видеть вам;
За то, чтоб каждый доктор сам
Лечить больных имел бы право,
А не по "логике" Минздрава;
Мы пьём за смертность на нуле
После стола и на столе,
Чтоб спали вы в своей кровати,
И чтоб досужий обыватель
Такой завидовал судьбе...
Но пожелаем и себе:
Отныне и до самой смерти
Встречаться с вами на концерте,
На даче, в клубе, у друзей,
Ходить в музей и в Колизей,
Обозревать цветочки в парке,
В тайге сплавляться на байдарке,
Чтобы сводили нас всегда
Тусовки, горы, города -
Но лишь не специальность ваша
(Пусть нас минует эта чаша!)
Наглядное доказательство существования 4%.
В слове "козел" ударение везде на О: кОзел.

Сдох козел.
Пасынок Иуда
на птичий клин ночами злился,
влёк дичь, с поверхности запруды
его крестец золой дымился.
А козел - душка, но тюфяк:
Иуде пряник дал,
снёс катаракту в свой кишлак,
пред тем весь день бухал.
Иуда козелу лопух
из пасти ночью рвёт.
Шипит Иуда. Козел плюх -
с полатей бес ползёт.
Стоит коротенький Иуда,
бесёнка ставит на запор
рогатый козел. Ржёт, паскуда.
Иначе штиль наполнит двор,
хвосты комбайнов оторвутся,
коль бес, Иуда, аутист
в подвале козела запрутся -
но козел взвоет, как марксист.

Profile

полтора года
hatul_madan_33
Александр Панфёров
Website

Latest Month

April 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    
Powered by LiveJournal.com
Designed by Taylor Savvy