Александр Панфёров (hatul_madan_33) wrote,
Александр Панфёров
hatul_madan_33

Categories:

Трилогия "Котики и смерть", часть 3

ДВЕ ДЕВЯТЫХ АБСОЛЮТНОГО СЧАСТЬЯ
(КРАЙ, ГДЕ РЕКИ ТЕКУТ МОЛОКОМ И МЫШАМИ)


"А ведь ты умираешь, дружочек" - отчётливо слышу я, проходя через пустынный двор.
Оглядываюсь вокруг: никого. Только на лавочке у подъезда лежит одноглазый бродячий кот. Но не кот же это сказал, правда?
Кот тем временем неотрывно смотрит на меня умным одиноким глазом, да так, что мне становится окончательно не по себе.
"Да не пялься ты на меня так" - вновь слышу я голос, исходящий откуда-то изнутри моей бедной головы. "Ты что, никогда чужих мыслей не читал, что ли?"
Ну всё, приехали. Работать надо меньше. Больше отдыхать. Вот закончу очередной проект - и обязательно возьму отпуск. Может быть, даже трёхдневный. Улечу к тёплому морю, буду плавать, загорать, хорошо кушать и что там ещё на отдыхе полагается. А сейчас извини, кот, но мне пора.
Однако вместо того, чтобы уйти, я зачем-то спрашиваю:
- Ну и от чего же я умираю, а, мистер всезнайка?
Кот явно обижается, отворачивается и сквозь зубы цедит (интересно, как это у него получается - цедить сквозь зубы мысль?) три буквы. Те самые, которые как приговор.
После чего окончательно теряет ко мне интерес.
[Читать дальше]
Бред и туман, мракобесие и джаз - так или примерно так твержу себе всю следующую неделю. Ты кому поверил - коту? Голосу в своей голове? Собственному "второму я"?
Но через неделю всё-таки не выдерживаю и решаюсь выкроить из сверхплотного графика аж полдня "на провериться". А потом ещё неделю жду результатов, бестрепетно, но не так чтобы уж совсем.
А потом приходят результаты - и колесо сансары, в котором бегал последние два десятка лет, вдруг со скрипом останавливается, а время, наоборот, пробивает сверхзвуковой барьер. Потому что оно самое и есть, да ещё в крайне агрессивном варианте, сроки давно упущены, операция бессмысленна, и осталось мне полгода - в лучшем случае. Это если жрать химию ложками, лысеть и ползать на трясущихся ногах. А если не жрать и делать вид, что с тобой всё в порядке - три месяца, оценка сверху.
Эх, котик-коток. Где ж ты раньше-то был, а?

Умирать решаю за городом, на семейной фазенде, на которой со студенческих лет не появлялся. Денег за городскую квартиру, сданную за бесценок знакомым, как раз хватает на всё жизненно необходимое, а вот на химию уже не хватает - ну значит, и не надо.
Здесь, то есть в той как бы жизни, которая ещё вчера была как бы моей, уже ничего не держит. С работы уволился. Приятели-собутыльники разбежались, как от прокажённого. Девушка, претендовавшая на роль жены, сказала без особого смущения: "Ну ты же понимаешь..."
Видно, смерть и вправду дело одинокое. И заразное.

Кот появляется во дворе только перед самым отъездом. По-хозяйски влезает на переднее сиденье. Думает: "Ну что, поехали?"
Видя моё замешательство, добавляет: "Да ты не парься. В лоток я не хожу, китекэт не ем. Там, куда мы едем, есть сад, есть мыши - вот и славно".
Заканчивает совсем уж по-сказочному: "Не бросай меня, добрый молодец. Я тебе ещё пригожусь".
Нет, я, конечно, не верю, что кто-то или что-то мне пригодится теперь. Если это не волшебная палочка или волосок из бороды Хоттабыча. А с другой стороны - что он меняет, этот одноглазый? Если ему так хочется - пусть будет.

Первый месяц уходит на то, чтобы научиться жить бок о бок с чёрным ужасом. Засыпать по ночам, сперва ненадолго, часа на полтора, потом всё дольше и всё крепче. Снова замечать мимолётные штрихи в картине мироздания, о которых не задумывался с детства - цвет закатного неба, свежесть первого инея на траве, запах и вкус наливных антоновских яблок в саду.
Кот всё это время молчит, не выходит на связь. Да и поле зрения не балует своим видом.
Лишь однажды, в тот момент, когда я впервые ловлю себя на мысли, что жизнь прекрасна сама по себе, самим фактом своего наличия - вылезает из кустов с жирной мышью в зубах и удовлетворённо констатирует: "Обживаешься. Скоро с тобой можно будет нормально общаться".
С тем и уходит.

На чердаке, который взялся разбирать, чтоб хоть как-то занять себя и отвлечься от мрачных мыслей, обнаруживаются горы тетрадок и просто разрозненных бумажек, исписанных мелким, летящим почерком. Сперва я даже не понимаю, чьё это богатство - так давно не писал ничего от руки. А когда понимаю, первое желание - бросить в печку. Кому и зачем это нужно теперь? Но почему-то не бросаю, лишь спускаю с чердака и аккуратно складываю в угол комнаты. И очень вовремя - на следующий день сил вскарабкаться на чердак уже нет.

"Знаешь, почему смерть так тяжела и так страшна как процесс?" - спрашивает кот в тот вечер, когда в саду впервые идёт снег. - "Лишь потому, что она так сладка и так желанна как результат. Если бы умирать было легко и приятно, на Земле бы никого не осталось. Боль, мучения, страх - не более чем забор с колючей проволокой, которым Создатель предусмотрительно оградил благословенный край, где реки текут молоком и мышами".
- Глупый ты кот! Разве реки могут течь мышами?
"Это ты глупый человек. Как можно хотеть приторное и липкое, которое вы зовёте мёдом?"

- Тебе хорошо говорить о смерти, - по-детски жалуюсь в то утро, когда слабость мешает дойти до садовой калитки. - У тебя впереди ещё полно жизней.
"А вот и ошибаешься. Эта - последняя".
- Откуда ты знаешь?
"Просто помню. Ну, и ещё немного умею считать".
- Помнишь? Все свои жизни?
"Так же, как и все свои смерти. Могу рассказать, если хочешь".

Семь дней я слушаю свою хвостатую Шахерезаду, и семь ночей моя подушка мокра от слёз.
По одной жизни в день. По одной смерти в день.
Больше я не в силах выдержать.
Слова - всего лишь слова. А мысли - это ещё и чувства. В этом главное преимущество мысленного общения и его же основной недостаток.
Это я захлёбываюсь в мешке, брошенном в реку.
Это я сжимаюсь в беззащитный комочек у бетонной стены под градом камней.
Это я целую вечность падаю с балконных перил - и не на лапы, а на доску с гвоздями, которую кому-то было лениво донести до помойки.
Это мне, распятому на холодном столе, санитар с пустыми глазами вводит в лапу кошмарную розовую смесь.
Это меня рвут на части одичавшие собаки на пустыре.
Это моя лапа попадает в капкан, и это мне не хватает мужества её перегрызть, и это я мучительно умираю от жажды в подвале собственного дома, в двух шагах от любящей хозяйки.
Это я понимаю, что смерть от голода ничем не лучше смерти от жажды, и это мне не хватает сил отказаться от воды, чтобы всё побыстрее кончилось, и это меня находят спустя год в запертой квартире, хозяин которой ушёл однажды утром, чтобы уже никогда не вернуться.

А на восьмой вечер кот молчит. И делает это так выразительно, что я спрашиваю его, пересилив ужас перед тем, что могу услышать в ответ:
- Прости, мне кажется или ты рассказал всего про семь жизней? Ты же вроде говорил, что нынешняя - девятая!
Кот хитро косится на меня.
"Ну хорошо. Дело в том, что я начал не совсем с начала. Я не рассказал тебе про первую жизнь. Но я думал, что ты и так знаешь".
И, не дав мне опомниться, продолжает:
"Мне было всего несколько дней от роду - ну, может, неделя - когда они пришли к маме и ко всем нам. Глупые, злые мальчишки. Маму убили сразу, потому что она сопротивлялась. А нами, слепыми котятами, играли в футбол, пока мы казались им хоть чуточку живыми.
Но я не умер тогда. У меня впереди была ещё долгая-долгая ночь, полная боли и любви. Не моей любви и не только моей боли. Потому что после тех мальчишек пришёл ещё один..."
Дальше я не могу слушать.

Я глажу его так нежно, как не гладил никого и никогда в жизни. Я поливаю его шерсть слезами отчаяния. Я говорю:
- Прости меня, мой бедный кот! Я не спас тебя, и я не смог позаботиться о тебе как надо - я только продлил твои мучения! Это из-за меня ты умер!
"Глупый, глупый мальчишка" - мурчит он в ответ. - "Как был глупым мальчишкой, так им и остался. А ничего, что у меня внутри не было ни одного целого органа? Я был обречён, когда ты меня нашёл, - но дело даже не в этом. Я умирал в холоде, злобе и ненависти, пока не пришёл ты. После этого я тоже умирал, но в тепле, ласке и любви. Ты хоть понимаешь, насколько это всё меняет?"
Я понимаю. Теперь - понимаю.
"Это ты научил меня любви" - думает мне кот. - "И это тебя я искал все оставшиеся жизни. И, как видишь, не зря".
Я хочу ответить - и не могу. Потому что стремительно погружаюсь в сон, но не тёмный и страшный, а весёлый и разноцветный, как в детстве, и лишь в последний момент успеваю ухватить самым краешком сознания:
"Я тебя люблю".

Всю зиму я разбираю свои черновики. Одни дописываю, другие переделываю заново. Некоторые пускаю на растопку - но таких совсем немного. Ведь тот мальчишка, который их писал, был, в сущности, неплохим человеком, - просто кое-чего не понимал в жизни.
А вечерами мы с котом молча сидим у огня. Когда два существа настолько близки друг другу, то им не нужны ни слова, ни даже мысли.

"Ну вот и всё" - слышу я в первый весенний день и вздрагиваю, потому что за зиму привык к тишине.
- Ты хочешь сказать, что мне... пора?
"Ну да. Бумажки твои практически разобраны. Поедешь в город, напечатаешь их на радость людям. Работу себе найдёшь такую, чтобы и на жизнь хватало, и было когда жить. А в дерьмо, которое раньше звал своей судьбой, больше не наступай".
- Постой, но как же так? Я же смертельно болен! Я умирать сюда приехал! - заявляю я совершенно идиотский протест.
"И снова ошибаешься. Ты абсолютно здоров. А умирать сюда приехал я".
И поспешно добавляет:
"На случай, если ты вновь захочешь предаться своему любимому занятию, уточняю: ты здесь совершенно ни при чём. Просто пришло моё время. Это у вас жизнь одна, но длинная. А у нас - много, зато все короткие".

Последнюю ночь перед разлукой мы оба не спим, как и много лет назад.
Кот лежит у меня на коленях, и я чувствую, как падают в бездну последние песчинки его времени.
Несмотря на это, он не выглядит страдающим или испуганным. И даже помурчивает мне порой - совсем чуть-чуть, чтобы сберечь силы.
На рассвете он произносит:
"Мне пора".
Я молча киваю, не в силах сдержать слёзы.
"Зарой то, что от меня останется, под своей любимой яблоней и уезжай" - продолжает кот. - "Тебе будет слишком плохо здесь, и твоя смерть может вернуться за тобой".
Это я и сам знаю.
"Уезжай, но через год возвращайся" - просит кот. - "Посадишь надо мной кошачью мяту, валерьянки выпьешь - или как там у вас в таких случаях принято делать?"
Я пытаюсь улыбнуться, но не могу.
"Я прожил девять жизней, и две из них я был счастлив с тобой" - уже совсем тихо думает кот. - "Две девятых абсолютного счастья. Спасибо тебе".
- Это тебе спасибо. Я люблю тебя, кот.
"Я знаю" - удовлетворённо выдыхает он, вытягивается и через мгновение уже гоняется за мышами на берегу небесной молочной реки.

Я делаю всё так, как он хотел. Начиная с могилы под любимой яблоней и заканчивая изданием моих творений, которые неожиданно для нашего жестокого века оказываются востребованными. Не иначе кот и тут лапу приложил. Как в случае с моей бесследно пропавшей болезнью, которая делает меня объектом долгих исследований, темой статей и, вполне возможно, парочки диссертаций. Светило медицины, огласившее в своё время мой диагноз, беспомощно разводит руками: "Ну извините..."
За что извиняетесь, хочется мне спросить. За то, что я жив?
Но я ничего не говорю - ни ему, ни бывшим приятелям, ни сбежавшей невесте.
Я просто стараюсь держаться от них подальше.

А ровно через год я возвращаюсь в свой сад. Весна выдалась ранняя, и деревья уже вовсю цветут.
Под моей любимой яблоней греется на солнышке очаровательный ярко-рыжий котёнок.
Я даже не успеваю ничего подумать по этому поводу, потому что слышу:
"Знаешь, мне, наверное, ещё рано оставаться в том краю, где реки текут молоком и мышами".
Котёнок хитро смотрит на меня двумя абсолютно здоровыми, лучистыми глазами и продолжает:
"Эту чушь про девять жизней вы же сами и придумали. А мы просто возвращаемся туда, где нас любят".
И резюмирует, устраиваясь поудобней у меня на руках:
"Две девятых абсолютного счастья - это, конечно, хорошо. Но три десятых - ещё лучше".

Часть 1   Часть 2
Tags: вершители_вперёд, мне бы в небо, прокотиков
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments